От автора...

  Я сын художника. Я вырос в этой атмосфере. Моими любимыми игрушками были краски, тюбики, кисти, перья… И одновременно, как нестранно, пассатижи, отвертки и радиодетали. А к четырем годам у меня был свой собственный этюдник! Это был старый маленький отцовский, с которым он ушел служить в армию. Служил он далеко. В Магадане. И все ранние, маленькие этюды сделаны на нем. Он и сейчас жив. Служили тогда три года. (подумалось. А сейчас можно уйти в армию на один год с этюдником? Это поймут?)

   А еще я очень мечтал о фотоаппарате. И в первом классе, на новый год я получил свой первый фотоаппарат «Смена 8». Со всеми причиндалами. С бачком, увеличителем, ванночками фонарем… С этого времени у меня идет стаж фотографа.

  Но уроки рисования, я начал получать еще до школы. Это был хороший способ занять меня чем-то полезным и спокойным, когда я оставался с отцом. А это было довольно часто.  Профессия у него была «творческая» и не предполагала строгого «посещения офиса».

  Поэтому я мог пойти в этом направлении, но к радости отца стал технарем. Хлеб настоящего художника горек и труден. Почитайте биографии настоящих художников. Обычно это люди трудной, часто трагической судьбы.

(Вспомнилась фраза из фильма «Покровские ворота»:  «А почему бы Вам не написать роман в стихах? Как Грибоедов? »

   – Он плохо кончил.)

  Будучи так близко к этому, я всегда знал, что для того чтобы стать настоящим художником, мало уметь рисовать (этому можно научить почти любого) надо еще иметь «искру Божью», а это, или есть или нет. Этого нельзя получить, ни в какой художественной школе. В школе можно получить только навык, ремесло…  

  Хотя сейчас «в фаворе» масса таких «художников», которые даже этим ремеслом не заморачиваются.

  Вот я и стал технарем. Это я любил с самого детства.

А «изобразительное ремесло»? Я им иногда пользуюсь. Фотографии делаю…

  Говорят, что перед смертью вся жизнь проходит за одно мгновение. Врут, конечно, но красиво. У меня по-другому. Перебирая архивы отца, вся моя жизнь проходит постепенно, иногда вспоминается то, что вроде и забыл совсем. Становятся видны контрасты, как было, и как стало, в каком направлении развивается…

  Пришло осознание того, что я и не так уж мало повидал за это время.

  Я помню, полет Гагарина, тот всеобщий народный подъем, и его нелепую смерть…

  Помню, как строили Черемучки, Ленинский проспект, как по-живому,  по нашей истории, прорубали Новый Арбат, как строили Останкинскую Башню, как ломали Зарядье, чтобы построить дурацкую, но самую большую в Европе гостиницу «Россия», а потом и ее сломать…

   Помню Кунцево, то Кунцево, где был «домик Багрицкого».

   Помню людей, которые победили в Великой войне. Да, что там помню? Они меня воспитали. Помню деда, участника двух мировых войн. Для него это была одна война, но с небольшим перерывом.  

   Хочется еще вспомнит друзей отца, художников. Сафонова, Прохорова, Сонина, Кривошея… Сейчас их нет в живых, и за них некому «замолвить слово». Кто сейчас вспомнит народного художника СССР Сонина? А из Игоря Кривошея, какие-то мерзавцы от общества «мемориал» вообще сотворили угрюмого «лагерного художника». А это ведь не так!

Ведь все без исключения «москвичи и гости столицы» в 70-е годы видели его работы, но не знали автора. А какие он пейзажи делал…

   Изобразительное творчество нельзя отделить от времени, от страны, от того самого, как ни странно это звучит, прошлого века. И чтобы это понять и прочувствовать, надо постараться «вернуться» в тот «прошлый век». Почувствовать ту эпоху.

LUDA4418-1000_edited.jpg
Стрелков В И

Это моя супруга и я. Такие мы были тогда.

 

Я буду использовать эту фотографию, как «аватарку» в своих комментариях.

 

Это фотографии (они каким-то чудом сохранились) с доски почета  нашего НИИ, которого уже, фактически нет. Какими мы были тогда?

- Другими. Не о деньгах думали. О деле. О пользе, которую можем приносить…

Моя супруга хотела быть врачом. «Чтобы лечить людей, приносить пользу»…

Но стала инженером. Очень даже неплохим инженером. А когда появилась необходимость преподавать вычислительную технику в школе, стала учителем. Опять же, чтобы приносить пользу. Ну, кто, кроме инженеров смог бы это тогда потянуть? 

Она стала очень хорошим учителем. Тогда всё начинали с нуля. Не было учебников – мы сами их писали. (Эти учебники до сих пор встречаются на «Азоне». Кто-то предприимчивый оцифровал их, и пытается продавать. Книжку-то он нашел, а про CD-диски с заданиями и примерами, он, наверное, и не знает)

   Да я и сейчас уверен, что за деньги или по заказу нельзя написать «Евгения Онегина» или «Враги сожгли родную хату…»

   За деньги можно только то, что выражается словами «ничего личного, только бизнес».

   А это не имеет никакого отношения к искусству, да и просто к человечности.

   Отец мне, как-то сказал.

   - Мои картины, для меня, как дети. Получается, что они мне, как братья.

 Вот я и постараюсь, рассказать о них так, чтобы можно было понять ту эпоху, тех людей.

 Это были в основном очень хорошие, добрые люди, которые помогали друг дугу, и думали о нас, ныне живущих.

    А закончу я двумя цитатами из «синей тетради» отца:

«                                   

29.12.1964
   «Одна страница отделяет меня сейчас от моей же записи 1962 года. Тогда мне казалось, что все, что я вижу, пишу, рисую всем и без того видно явно, известно. И таким явным оно будет оставаться на неопределенные количества лет (поэтому не интересно).

 А ведь это не так! Даже сейчас я вижу, что это уже история…»

                                           

17.03.1968 

   «И дай Бог только сил, здоровья и возможностей, чтобы закончить начатое»